Неточные совпадения
Чичиков кинул вскользь два взгляда: комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные
маленькие зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев; за всяким зеркалом заложены были или
письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить.
Написавши
письмо, дал он ей подписаться и попросил
маленький списочек мужиков.
Когда Левин вошел наверх, жена его сидела у нового серебряного самовара за новым чайным прибором и, посадив у
маленького столика старую Агафью Михайловну с налитою ей чашкой чая, читала
письмо Долли, с которою они были в постоянной и частой переписке.
По
письму его она ждала человека болезненного и худого, а увидела
малого плечистого, толстого, с лицом широким и красным, с курчавыми и жирными волосами.
Любаша часто получала длинные
письма от Кутузова; Самгин называл их «апостольскими посланиями». Получая эти
письма, Сомова чувствовала себя именинницей, и все понимали, что эти листочки тонкой почтовой бумаги, плотно исписанные мелким, четким почерком, — самое дорогое и радостное в жизни этой девушки. Самгин с трудом верил, что именно Кутузов, тяжелой рукой своей, мог нанизать строчки
маленьких, острых букв.
Говорил он так, как будто гордился тем, что ослепнет. Было в нем что-то грубоватое, солдатское. Складывая
письмо все более
маленькими квадратиками, он широко усмехнулся...
О порядке и необходимости защищать его было написано еще много, но Самгин не успел дочитать
письма, — в прихожей кто-то закашлял, плюнул, и на пороге явился
маленький человечек...
Лидия писала
письмо, сидя за столом в своей
маленькой комнате. Она молча взглянула на Клима через плечо и вопросительно подняла очень густые, но легкие брови.
Утром, полубольной, сходил на почту, получил там пакет
писем из Берлина, вернулся в отель и, вскрыв пакет, нашел в нем среди
писем и документов
маленький и легкий конверт, надписанный почерком Марины.
— Только? — спросил он, приняв из рук Самгина
письмо и
маленький пакет книг; взвесил пакет на ладони, положил его на пол, ногою задвинул под диван и стал читать
письмо, держа его близко пред лицом у правого глаза, а прочитав, сказал...
А между тем губернатор, после первых приветствий, просил передать ему
письмо и, указывая на стоявший на столике
маленький лакированный ящик, предложил положить
письмо туда.
И она с силой почти выпихнула Алешу в двери. Тот смотрел с горестным недоумением, как вдруг почувствовал в своей правой руке
письмо,
маленькое письмецо, твердо сложенное и запечатанное. Он взглянул и мгновенно прочел адрес: Ивану Федоровичу Карамазову. Он быстро поглядел на Лизу. Лицо ее сделалось почти грозно.
— Но вы не можете же меня считать за девочку, за маленькую-маленькую девочку, после моего
письма с такою глупою шуткой! Я прошу у вас прощения за глупую шутку, но
письмо вы непременно мне принесите, если уж его нет у вас в самом деле, — сегодня же принесите, непременно, непременно!
Простая кровать с большим занавесом, тонкое бумажное одеяло и одна подушка. Потом диван, ковер на полу, круглый стол перед диваном, другой
маленький письменный у окна, покрытый клеенкой, на котором, однако же, не было признаков
письма, небольшое старинное зеркало и простой шкаф с платьями.
«…Представь себе дурную погоду, страшную стужу, ветер, дождь, пасмурное, какое-то без выражения небо, прегадкую
маленькую комнату, из которой, кажется, сейчас вынесли покойника, а тут эти дети без цели, даже без удовольствия, шумят, кричат, ломают и марают все близкое; да хорошо бы еще, если б только можно было глядеть на этих детей, а когда заставляют быть в их среде», — пишет она в одном
письме из деревни, куда княгиня уезжала летом, и продолжает: «У нас сидят три старухи, и все три рассказывают, как их покойники были в параличе, как они за ними ходили — а и без того холодно».
А тут два раза в неделю приходила в Вятку московская почта; с каким волнением дожидался я возле почтовой конторы, пока разберут
письма, с каким трепетом ломал печать и искал в
письме из дома, нет ли
маленькой записочки на тонкой бумаге, писанной удивительно мелким и изящным шрифтом.
«Ты что-то смущен, — отвечает она, — я знала, что твое
письмо испугало тебя больше, чем меня. Успокойся, друг мой, оно не переменило во мне решительно ничего, оно уже не могло заставить меня любить тебя ни больше, ни
меньше».
В деревнях и
маленьких городках у станционных смотрителей есть комната для проезжих. В больших городах все останавливаются в гостиницах, и у смотрителей нет ничего для проезжающих. Меня привели в почтовую канцелярию. Станционный смотритель показал мне свою комнату; в ней были дети и женщины, больной старик не сходил с постели, — мне решительно не было угла переодеться. Я написал
письмо к жандармскому генералу и просил его отвести комнату где-нибудь, для того чтоб обогреться и высушить платье.
Встретил его Веденеев. Онисим Самойлыч не видел его с того вечера, как у них в Рыбном трактире вышла
маленькая схватка из-за
письма о тюлене.
— Есть у меня икона хорошá Марка-то Евангелиста, — сказал он. — Редкостная. За рублевскую выдавать не стану, а больно хороша. Московских старых
писем. Годов сот четырех разве что без
маленького.
Рад он был. Не серым волком, а сизым голубком поглядел на Корнея Прожженного, садиться просил его, приветные слова говорил. Эстафете все едино — два ли, три ли
письма везти. Значит, без
малого сорок рублей почтмейстеру перепало.
Обещала тетенька по приезде в Фатьянку разузнать о тебе и уведомить нас, но от нее
писем не получали, потому что
меньше чем через неделю ее взяли, а также иных из фатьянских, которых она вывезла из симбирского имения.
Об этом писали в
письмах и передавали устно те деревенские соседи, которым случалось ее видеть и на улице и у самой Анны Марковны, — швейцары и номерные гостиниц, лакеи
маленьких ресторанов, извозчики, мелкие подрядчики.
— Ну как братнино-то
письмо да в судейские руки попадет! — по
малом времени зачала горевать игуменья. — По такому делу всякий клочок в тюрьму волочет, а у приказных людей тогда и праздник, как богатого человека к ответу притянут… Как не притянуть им Патапа?.. Матерóй осетер не каждый день в ихний невод попадает… При его-то спеси, при его-то гордости!.. Да легче ему дочь, жену схоронить, легче самому живому в могилу лечь!.. Не пережить Патапу такой беды!..
Вскоре после бенефиса Васильева, бывшего в октябре, я получил
письмо от П.М.Садовского, который просил у меня мою комедию на свой бенефис, назначенный на декабрь. Это было очень лестно. Перед тем я не делал еще никаких шагов насчет постановки"Однодворца"на Московском
Малом театре.
Дедушка получил только одно
письмо из Оренбурга с приложением
маленькой записочки ко мне от матери, написанной крупными буквами, чтоб я лучше мог разобрать; эта записочка доставила мне великую радость.
Этот приторный запах, вместе с пошло-игривым тоном
письма, вместе с выплывшим в воображении рыжеволосым,
маленьким, лживым лицом, вдруг поднял в Ромашове нестерпимое отвращение.
Егору Егорычу очень хотелось поскорее узнать, что велит ему сказать Людмила, и у него даже была
маленькая надежда, не напишет ли она ему
письмо.
— Могу и теперь! — воскликнул Егор Егорыч и, проворно вынув из портфеля лист почтовой бумаги, на верху которого поставил первоначально
маленький крестик, написал князю
письмо, каковое швырнул Крапчику, и проговорил...
— Я по
письму Егора Егорыча не мог вас принять до сих пор: все был болен глазами, которые до того у меня нынешний год раздурачились, что мне не позволяют ни читать, ни писать, ни даже много говорить, — от всего этого у меня проходит перед моими зрачками как бы целая сетка
маленьких черных пятен! — говорил князь, как заметно, сильно занятый и беспокоимый своей болезнью.
Егор Егорыч, не
меньше своих собратий сознавая свой проступок, до того вознегодовал на племянника, что, вычеркнув его собственноручно из списка учеников ложи, лет пять после того не пускал к себе на глаза; но когда Ченцов увез из монастыря молодую монахиню, на которой он обвенчался было и которая, однако, вскоре его бросила и убежала с другим офицером, вызвал сего последнего на дуэль и, быв за то исключен из службы, прислал обо всех этих своих несчастиях дяде
письмо, полное отчаяния и раскаяния, в котором просил позволения приехать, — Марфин не выдержал характера и разрешил ему это.
На другой же день она поехала к Елизавете Федоровне Аракчеевой, но узнала от хозяина дома, где она жила, что старушка переехала на постоянное жительство в Тихвин; Ольга Николаевна послала ей длинное
письмо, но оно осталось без ответа, доставив Хвостовой около месяца
маленькой надежды.
— Да, я… Это решено бесповоротно… Иначе, все равно, при первой встрече с графом я вызову его на дерзость и потребую удовлетворения… Отвезти
письмо —
меньше шансов погибнуть.
Он только писал ей и в
письмах подписывался Г. С. Ж. Однажды он обмолвился, что служит в каком-то казенном учреждении
маленьким чиновником, — о телеграфе он не упоминал ни слова.
Пробовали мы его в свою компанию залучить, однако пользы не оказалось никакой; первое дело, что отец отпускал ему самую
малую сумму, всего тысяч десять на серебро в год, и, следовательно, денег у него в наличности не бывало; второе дело, что хотя он заемные
письма и с охотою давал, но уплаты по ним приходилось ждать до смерти отца, а это в нашем быту не расчет; третье дело, чести в нем совсем не было никакой: другой, если ткнуть ему кулаком в рожу или назвать при всех подлецом, так из кожи вылезет, чтобы достать деньги и заплатить, а этот ничего, только смеется.
Смеялся, дурил. Превратился в
маленького мальчика. Еще, еще и еще перечитывал
письмо.
«Господин генерал-поручик и кавалер, — писала ему государыня, — вы, я чаю, столь упражнены глазеньем на Силистрию, что вам некогда
письма читать, и хотя по сию пору не знаю, преуспела ли ваша бомбардировка, но тем не
меньше я уверена, что все это, что вы сами предприемлете, ничему иному приписать не должно, как горячему вашему усердию и ко мне персонально, и вообще к любезному отечеству, которого вы службу любите.
В ответ на это
письмо в тот же вечер в
маленькой прихожей раздался знакомый голос: «Дома барин?» Калинович даже вскочил от радости.
И указав Хвалынцеву на стул, его превосходительство присел к столу и в очень почтительных выражениях, не в форме «
маленькой записочки», но в форме
письма написал к светлейшему, что он покорнейше просит его за студента Хвалынцева и прочее, что требовалось в данном случае. В этом же
письме было и извинение, что многообильные и важные дела службы лишают его удовольствия выразить лично эту просьбу пред его светлостью.
Письмо это сначала озадачило всех слушателей. Малгоржан уже стал было сладко улыбаться своими жирными глазами. Анцыфров ласково заегозил и головенкой, и руками, и ногами — точь-в-точь как
маленький песик с закорюченным хвостиком, а князь просто заржал от восторга и, слюняво сюсюкая, горячо ухватил и тряс руку Полоярова...
И вдруг денщики рассказали мне, что господа офицеры затеяли с
маленькой закройщицей обидную и злую игру: они почти ежедневно, то один, то другой, передают ей записки, в которых пишут о любви к ней, о своих страданиях, о ее красоте. Она отвечает им, просит оставить ее в покое, сожалеет, что причинила горе, просит бога, чтобы он помог им разлюбить ее. Получив такую записку, офицеры читают ее все вместе, смеются над женщиной и вместе же составляют
письмо к ней от лица кого-либо одного.
По дорожке, часто семеня
маленькими ногами, шла девочка лет двенадцати, остриженная в кружок и одетая в опрятное ситцевое платье с фартучком. В руках она держала круглый поднос, и на нем запечатанное
письмо.
В ожидании лошадей, он хотел приготовить
письма; но, взглянув на ладонь своей левой руки, покраснел и, досадуя, топнул ногой. У него на ладони был очень незначительный
маленький укол, но платок, которым он старался зажать этот укол, был окровавлен, и это-то дало Ропшину право сказать, что на нем кровь.
— Вы отгадали, это от брата, — сказала она и, пробежав
маленький листок, добавила: — все известие заключается вот в чем (она взяла снова
письмо и снова его прочитала): «Сестра, я еду к тебе; через неделю мы увидимся. Приготовь мне мою комнату, я проживу с месяц. Еду не один, а с Гор…»
Он предпочел только проучить «
маленькую княгиню» и, удалясь под различными предлогами от участия в ее делах с Бодростиным, поговорил о своих подозрениях при Ципри-Кипри, результатом чего явилось известное
письмо последней к Подозерову.
Запечатав это
письмо, он положил его под обложку красиво переплетенной
маленькой книжечки, завернул ее в бумагу, снова запечатал и велел лакею отнести Бодростиной. Затем, когда слуга исчез, Горданов сел пред зеркалом, развернул свой бумажник, пересчитал деньги и, сморщив с неудовольствием лоб, долго сидел, водя в раздумьи длинною ручкой черепаховой гребенки по чистому, серебристому пробору своих волос.
Висленев, сложив оба
письма вместе и написав Ванскок, что он не может спешить ей на помощь, потому что занят работой, сел и начертал в заголовке: «Василетемновские тенденции современных москворецко-застенковых философо-сыщиков». Но он далее не продолжал, потому что в двери его с шумом влетела
маленькая Ванскок и зачастила...
И подарки и карточки (несколько штук их назначалось товарищам в морском корпусе) были отправлены вместе с громадным
письмом в Петербург, а за два дня до ухода из Гревзенда и Володя получил толстый конверт с знакомым почерком родной материнской руки и, полный радости и умиления, перечитывал эти строки длинного
письма, которое перенесло его в
маленькую квартиру на Офицерской и заставило на время жить жизнью своих близких.
Забыты были и
маленькие недоразумения и ссоры, обострившиеся от отсутствия впечатлений, и постоянная океанская качка, и отсутствие новых книг, газет и
писем…
Попросили у Борка перо и чернил, устроились у окна и написали. Писал
письмо Дыма, а так как у него руки не очень-то привыкли держать такую
маленькую вещь, как перо, то прописали очень долго.